(1)Как-то летом я засиделся в парке с книгой, а когда стемнело и я собрался уходить, вдруг слышу: за кустами кто-то плачет. (2)Около небольшого каменного домика я увидел маленького мальчика лет семи или восьми. (3)Я подошёл и окликнул его: – (4)Ты чего плачешь? (5)Давай пойдём, уже поздно, парк закрывается. (6)И я хотел взять мальчика за руку, но тот поспешно отдёрнул руку и сказал: – (7)Не могу. (8)Я – часовой, – сказал он. – (9)Мы играем в войну. (10)Один большой мальчик привёл меня сюда и говорит: (11)«В этой будке у нас пороховой склад. (12)А ты будешь часовой, сержант... (13)Стой здесь, пока я тебя не сменю. (14)Дай честное слово, что не уйдешь». (15)Ну, я и сказал: (16)«Честное слово – не уйду». – (17)Так где же они? (18)Мальчик опять тяжело вздохнул и сказал: – (19)Я думаю, они ушли. (20)3абыли. – (21)Так чего ж ты тогда стоишь? – (22)Я честное слово сказал... (23)Я уже хотел засмеяться, но потом спохватился и подумал, что смешного тут ничего нет и что мальчик совершенно прав. (24)Если дал честное слово, так надо стоять, что бы ни случилось, а игра это или не игра – всё равно. (25)Мне очень хотелось ему как-нибудь помочь. – (26)Ну, вот что, – сказал я, подумав. – (27)Ты беги домой, поужинай, а я пока за тебя постою тут. – (28)Так нельзя, – сказал мальчик. – (29)Вы же не военный. (30)И тут я понял, что, если освободить мальчика от честного слова, снять его с караула может только военный, так надо, значит, идти искать военного. (31)К счастью, на трамвайной остановке я увидел майора. (32)Я подбежал к нему и подробно объяснил, в чём дело. (33)Он не стал раздумывать, а сразу сказал: – (34)Идёмте. (35)Мальчик стоял на том же месте. (36)Увидев командира, он как-то весь выпрямился, вытянулся и стал на несколько сантиметров выше. – (37)Товарищ караульный, – сказал командир. – (38)Какое вы носите звание? – (39)Я – сержант, – сказал мальчик. – (40)А я – майор. (41)Товарищ сержант, приказываю оставить вверенный вам пост. (42)И тогда мальчик приложил руку к широкому козырьку своей серенькой кепки и сказал: – (43)Есть, товарищ майор. (44)Глаза мальчика загорелись радостным огнём, и он облегчённо засмеялся. (45)Майор протянул мальчику руку. – (46)Молодец, товарищ сержант, – сказал он. – (47)Из тебя выйдет настоящий воин. (48)До свидания. (49)Я тоже попрощался с мальчиком и пожал ему руку. – (50)Может быть, тебя проводить? – спросил я у него. – (51)Нет, я не боюсь, – сказал мальчик. (52)Я посмотрел на его маленький веснушчатый нос и подумал, что ему, конечно же, нечего бояться. (53)Мальчик, у которого такая сильная воля и такое крепкое слово, не испугается темноты, не испугается хулиганов, не испугается и более страшных вещей. (54)А когда он вырастет... (55)Ещё неизвестно, кем он будет, когда вырастет, но, кем бы он ни был, можно ручаться, что это будет настоящий человек. (По Л. Пантелееву)* * Пантелеев Леонид (Алексей Иванович Еремеев) (1908 – 1987) – русский советский писатель. В соавторстве со своим другом Григорием Белых написал книгу «Республика ШКИД», которая была переведена на многие языки.
(1)С тех пор как он поверил, что, ежедневно тренируясь, сможет научиться летать без ног и снова стать полноценным лётчиком, им овладела жажда жизни и деятельности. (2)Теперь у него была цель жизни: он должен вернуться к профессии истребителя. (3)Ещё в ранней юности привыкший осмысливать свою жизнь, он прежде всего точно определил, что он должен сделать, чтобы достичь этого как можно скорее, не тратя попусту драгоценного времени. (4)Гимнастика ног причиняла острую боль, но Мересьев с каждым днём отводил ей на минуту больше, чем вчера. (5)Это были страшные минуты, когда слёзы сами лились из глаз и приходилось до крови кусать губы, чтобы сдержать невольный стон. (6)После каждого такого упражнения он бессильно падал на подушку с мыслью: сумеет ли он снова возобновить их? (7)Но приходило положенное время, и он принимался за своё. (8)Он часто видел себя во сне здоровым, быстрым. (9)То по тревоге несётся во весь опор к самолёту, с ходу вспрыгивает на крыло, садится в кабину и пробует ногами рули. (10)То вместе с Олей, взявшись за руки, бегут они что есть духу по цветущей степи, бегут босиком, ощущая ласковое прикосновение влажной и тёплой земли. (11)Как тяжело после этого просыпаться! (12)Всё с большим и большим упорством стремился он к намеченной цели, и в упражнениях, которые с таким упорством проводил Алексей, было что-то фанатическое. (13)Никто в палате, конечно, не верил в возможность летать без ног, однако упорство товарища все уважали и, скрывая это за шутками, пожалуй, даже преклонялись перед ним. (14)0днажды летним утром пожилой человек в железных очках принёс ему пару протезов, очень ловко сконструированных и пригнанных по мерке. – (15)Ну, в добрый час, – сказал старый мастер. (16)Мересьев сделал несколько осторожных шагов, и дались они ему, эти первые шаги, с таким трудом, что, дойдя до двери и обратно, он почувствовал, будто бы куль муки втащил на пятый этаж. (17)Добравшись до койки, он повалился на неё грудью, не имея сил даже повернуться на спину. – (18)Спасибо, спасибо, старик, знатная работа, – бормотал Алексей. (19)Пренебрегая болью, он начал заново учиться ходить – взад-вперёд по коридору, размеренно, неутомимо двигался старший лейтенант Мересьев, с каждым днём удлиняя путь. (20)«Славный малый! – думал про него Гвоздев. – (21)Экая силища в этом человеке!» ...(22)И вот в оттепельный мартовский день Алексей поднялся на своём истребителе в небо и ощутил вдруг, что машина ему послушна, что он чувствует её всем своим существом. (23)3а какой-то невидимой чертой были подведены итоги его упорных тренировок. (24)Он перешёл эту черту и теперь легко, без напряжения пожинал плоды многих и многих дней тяжёлого труда. (25)Он добился главного, о чём так долго мечтал: он опять летал. (По Б. Полевому)* * Полевой Борис Николаевич (Кампов Борис Николаевич) (1908-1981) – русский советский писатель. Широкую известность получила книга «Повесть о настоящем человеке», в основе которой – реальный подвиг Героя Советского Союза лётчика А.П. Маресьева.
(1)Старенький двухэтажный дом с облупленной штукатуркой стоял на краю города. (2)Над дверью висела синяя с белыми буквами вывеска: «Городской дом ребёнка». (3)Валентин, а за ним и Коля вошли в одну из комнат, где сидела женщина-начальница. (4)Николай примостился на стуле возле стенки, и, пока Валентин объяснял цель их визита, мальчик огляделся. (5)Комната, в которой вдоль стен стояли шкафы с неплохими игрушками, сразу видно, иностранного производства, и на стенах висели разноцветные календари и плакаты, была просторной и светлой. (6)3а спиной у детской начальницы негромко гудел финский холодильник, а на окнах колыхались розовые занавески из красивой ткани. – (7)Вы знаете, – заговорила начальница, – мы у себя документы не храним, всё передаётся дальше, в детский дом, в интернат. (8)У тебя что сохранилось, – спросила, обращаясь к Коле, – метрика*, это ясно, а ещё что? – (9)Ничего, – сказал он в смятении. – (10)А ты очень хочешь найти маму? (11)Он вздрогнул и оторопел от глупого вопроса, смутился, мотнул головой, потом проговорил: – (12)Не очень... – (13)Ну и умница! – воскликнула начальница и внушительно произнесла, разделяя слова: – (14)Как! (15)Педагог! (16)Я утверждаю! (17)Что! (18)Лучше! (19)Не искать! – (20)И вдруг добавила каким-то неожиданно человеческим тоном: – (21)А то разочаруешься. (22)Станешь ещё более... одинок. (23)Но вы, конечно, заезжайте недельки через три-четыре, я запрошу наш департамент, потом заявка уйдёт в архив, знаете, всё теперь не так просто... – (24)Николай, ступай в машину, – улыбаясь, мягко попросил Валентин, и парень, вежливо попрощавшись, вышел в коридор. (25)Он постоял в коридоре и уже хотел уходить, но вдруг пошёл не к выходу, а вдоль по коридору, застланному красной дорожкой. (26)Детский писк становился внятнее, отчётливее, и Коля открыл белую дверь: в большой и светлой комнате вдоль стен стояли рядами деревянные кроватки, а в них лежали младенцы. (27)Взрослых нигде не было видно. (28)Николай двинулся между рядами, разглядывая лица совсем маленьких людей, глядевших на него кто с удивлением, кто с безразличием, как вдруг за спиной услышал чей-то голос: – (29)Вы как тут оказались?! (30)Он обернулся. Перед ним стояла женщина – медсестра, наверное. (31)А Николая била в висок ужасная мысль. (32)Он знал, был уверен, но ему требовалось подтверждение, и он спросил: – (33)Их бросили? (34)Тётка усмехнулась: – (35)Ничего страшного. (36)Вырастим. (37)Выходим. (38)Выкормим. – (39)А вы чего-то хорошо живёте! – вдруг сказал Николай. – (40) Холодильники-морозильники, игрушки. – (41)Как же, – ответила она, – к нам всякие американцы пачками едут, детишек усыновляют. (42)Наши-то беленькие, крепенькие, правда, больных много, да разве это для американок-то беда? (43)У них вон всё есть, всякие лекарства. (44)Вот наших и берут. (45)И подарочки везут, а как же, чего тут плохого? (46)И деткам хорошо, и дому, где выросли. *Метрика – свидетельство о рождении. (По А. Лиханову) * *Лиханов Альберт Анатольевич (род. в 1935 г.) – писатель, журналист. Особое внимание в своих произведениях писатель уделяет роли семьи и школы в воспитании ребёнка, в формировании его характера.
(1)Она возникла перед взглядом Алексея как-то вечером, в час бешеного приступа его боли, и мимо не прошла, задержалась. (2)Это уж потом узнал Пряхин, что работает тётя Груня не санитаркой, не медсестрой, а вахтёршей, сидит при входе, а после смены обходит госпитальные палаты, чтобы кому водички подать, кому подоткнуть холодное суконное одеяльце, хотя никто её об этом не просил. (3)Только разве надо просить, когда война, когда люди нуждаются в сострадании больше, чем в хлебе? (4)И неграмотная старуха бродила вечерами между коек, взбивая подушки, кладя компрессы на жаром пышущие лбы и приговаривая, приговаривая какие-то словечки, то ли убаюкивая ими, то ли сказку какую волшебную рассказывая. (5)Вот так же вошла она в Алексеев взгляд, в его расширенные болью зрачки, приложила ладошку к щеке, как-то удобно облокотилась, постояла минуточку, вздохнула и наклонилась к Пряхину, неожиданно сильно, но аккуратно приподняла одной рукой его голову, а другой взбила подушку. (6)Когда заканчивалось её дежурство, усаживалась теперь тётя Груня на табурет возле Алексея, смачивала уголком полотенца ссохшиеся, запёкшиеся его губы, и обтирала лицо, и подносила водички, и всё время гладила она его холодную, неживую руку и приговаривала, приговаривала, не жалея слов, мягких, как хорошая повязка. (7)И гладила она и гладила Алексея по холодной руке и, видимо, добилась-таки своего. (8)Рука порозовела, стала тёплой, и однажды Пряхин посмотрел на тётю Груше осознанно и заплакал. (9)И она заплакала тоже. (10)Только её слёзы лёгкие были. (11)Знала тётя Груня, что своего добилась, что теперь выживет этот солдат, потому что боль свою победил, и ещё заплакала она оттого, что муж её и сын с фронта давно весточки не шлют и, может, вот так же, как этот бедолага Алексей Пряхин, в госпитале где-нибудь маются, вот так же страдая и мучаясь... (12)Как же могла она, мать и жена, не ходить в палаты после дежурства, как могла не приговаривать своих ласковых слов, как могла не помочь Алексею? (13)После выписки тётя Груня привела Алексея в свой домик, чистенький и уютный. (14)В углу за занавеской вроде отдельной комнатки, и тётя Груня кивнула на неё: – (15)Вон твоя комнатушка. – (16)Тётя Груня, как с тобой рассчитываться-то стану? – улыбнулся Пряхин. – (17)Каким златом-серебром? – (18)И-и, милай, – ответила тётя Груня сердито. – (19)Кабы люди за всё друг с дружкой рассчитываться принялись, весь бы мир в магазин превратили. (20)Храни нас Бог от этого магазина! (21)Тогда уж добро изничтожится! (22)Не станет его. – (23)Почему? – удивился Алексей. (24)Тётя Груня строго на него поглядела. – (25)Потому как добро без корысти. (26)Аль не знал? (По А. Лиханову)* * Лиханов Альберт Анатольевич (род. в 1935 г.) – писатель, журналист. Особое внимание в своих произведениях писатель уделяет роли семьи и школы в воспитании ребёнка, в формировании его характера.
(1)Как-то летом Лёвка, примостившись на заборе, помахал рукой Серёже. – (2)Смотри-ка... рогатка у меня. (3)Сам сделал! (4)Бьёт без промаха! (5)Рогатку испробовали. (6)Марья Павловна выглянула из окна. – (7)Это нехорошая игра, ведь вы можете попасть в моего кота. – (8)Так что же, из-за вашего кота нам и поиграть нельзя? – дерзко спросил Лёвка. (9)Марья Павловна пристально посмотрела на него, взяла Мурлышку на руки, покачала головой и закрыла окно. –(10)Ну и наплевать! – сказал Лёвка. –(11)Мне в водосточную трубу попасть хочется. (12)Он долго выбирал камешек покрупнее, потом натянул длинную резинку – из окна Марьи Павловны со звоном посыпались стёкла. (13)Мальчики замерли. – (14)Бежим! – крикнул Лёвка, и ребята бросились наутёк. (15)Настали неприятные дни ожидания расплаты. –(16)Старуха обязательно пожалуется, – говорил Лёвка. –(17)Вот злющая какая! (18)Подожди... я ей устрою штуку! (19)Будет она знать... (20)Лёвка показал на Мурлышку, которого любили все соседи, потому что он никому не доставлял хлопот, а целыми днями мирно спал за окном, подтолкнул Серёжу и зашептал что-то на ухо товарищу. – (21)Да, хорошо бы, – сказал Серёжа. (22)Прошло несколько дней. ...(23)Укрывшись с головой шерстяным одеялом и освободив одно ухо, Серёжа прислушивался к разговору родителей. – (24)Как ты думаешь, куда он мог деться? –(25)Ну что я могу думать, – усмехнулся отец. –(26)Может, пошёл кот погулять, вот и всё. (27)А может, украл кто-нибудь? (28)Есть такие подлецы... – (29)Не может быть, – решительно сказала мать, – на этой улице все знают Марью Павловну. (30)Никто так не обидит старую, больную женщину... (31)Ведь этот Мурлышка – вся её жизнь! (32)На другой день Марья Павловна подошла к мальчикам. –(33)Ребятки, вы не видели Мурлышку? –(34)голос у неё был тихий, глаза серые, пустые. –(35)Нет, — глядя в сторону, сказал Серёжа. (36)Марья Павловна вздохнула, провела рукой по лбу и медленно пошла домой. (37)Лёвка скорчил гримасу. –(38)Подлизывается... (39)А вредная всё-таки, – он покрутил головой. – (40)И правда, сама виновата... (41)Думает, если мы дети, так мы и постоять за себя не сумеем! –(42)Фи! – свистнул Лёвка. –(43)Плакса какая! Подумаешь – рыжий кот пропал! (44)Так прошло ещё несколько дней. (45)Все соседи включились в поиски кота, а несчастная Марья Павловна совсем отчаялась и слегла с сердечным приступом. (46)И ребята не выдержали. – (47)Надо найти старушку, которой мы отдали кота, – решили они. (48)Но легко сказать «найти», а где её сыщешь теперь, когда столько дней прошло. (49)Неожиданно им повезло: они увидели её на городском рынке и опрометью бросились к пожилой женщине, которая даже испугалась: – (50)Да чего вам от меня надобно-то? – (51)Котика рыжего, бабушка! (52)Помните, мы отдали вам на улице. –(53)Ишь ты... (54)Назад, значит, взять хотите? (55)Кот ваш орёт днём и ночью. (56)Совсем не нравится он мне. (57)Когда старушка привела их к своему домику, Лёвка прыгнул в палисадник, уцепился обеими руками за деревянную раму и прижался носом к окну: – (58)Мурлышка! (59)Усатенький... (60)Через минуту мальчишки торжественно шагали по улице. –(61)Только б не упустить теперь, – пыхтел Лёвка. – (62)Нашёлся-таки!.. (63) Усатый-полосатый! (По В. Осеевой)* * Осеева-Хмелёва Валентина Александровна (1902-1969) – детская писательница. Самыми известными её произведениями стали повести «Динка», «Динка прощается с детством».
(1)Солнце плещется в соцветиях черёмухи, слепит глаза розовыми красками зари. (2)Вот миновала ночь. (3)Вечером – торжество, вручение аттестатов, танцы. (4) Выпускной вечер моего класса… (5)Десять лет назад, когда я только пришла работать в школу-интернат после института, мне дали первоклашек из детского дома, и я часто вспоминаю ту субботу, когда увидела своих «птенцов» на лестнице. (6)На каждой ступеньке стояли маленькие люди в серых костюмчиках и коричневых платьицах. (7)Нет, назвать их малышами не поворачивался язык: это были печальные маленькие люди. (8)Они стояли друг над дружкой, голова над головой, руки по швам, они замерли, точно готовились сфотографироваться. (9)Только вот глаза, конечно, были не для фотографии: удивлённые, печальные, непонимающие глаза. (10)Они наблюдали, как других детей родственники забирали на выходные домой. (11)Внизу царил смех, кипела радость, а там, на ступеньках, дрожала обида. (12)Помню то острое чувство вины, которое пронзило меня, и пришли простые мысли: у малышей никого нет, им нужен кто-то, очень близкий нужен. (13)Им нужен дом. (14)Родные люди. (15)И я со всей пылкостью и самонадеянностью, которые свойственны молодым, приступила к делу. (16)Получив согласие директора интерната, я написала статья в газету, где рассказала про наших ребятишек. (17)Ещё я написала о том, что ребятам нужны близкие контакты с другими людьми, чтобы эти люди были друзьями детей на всю жизнь. (18)Не родными, так близкими. (19)В день выхода газеты я очень волновалась. (20)Но результат не заставил себя ждать. (21)В пятницу с раннего утра школьный вестибюль был полон народу: пришли люди, которые хотели взять наших первоклашек на выходные к себе домой. (22)Выбор был велик, желающих пригреть наших ребят оказалось больше чем достаточно, но мы давали разрешение только после подробного разговора с каждым из пришедших. (23)И вот что из этого получилось. (24)Первый класс мы закончили с таким результатом: пятерых детишек усыновили и удочерили. (25)Десять мальчиков и девочек, как мы и предполагали, нашли хороших друзей. (26)Шестеро – обстоятельства сложились так – в гости ходить перестали. (27)Можно считать, благополучный исход. (28)Счёт шесть-пятнадцать. (29)Но судьба шестерых, вернувшихся в интернат навсегда, мучила меня долгие-долгие годы. (30)Шестеро моих детей, прикоснувшись к семейному огню, лишились его тепла. (31)В них, признаюсь честно, вся эта история оставила нелёгкий след, и мне часто казалось, что со временем боль не утихала, а получала новое выражение. (32)Ничем не объяснимым неповиновением, каскадом двоек, грубостью. (33)И целых девять следующих лет я пыталась выровнять нити, распутать узлы и связать гладкую ребячью судьбу. (34)И с точки зрения результативности счёт пятнадцать-шесть не так уж плох. (35)Но я не про пятнадцать. (36)Я про шесть... (37)Раным-рано. (38)На улице тишь, только шаркает метлой дворник. (39)День лишь занимается. (40)И вдруг... (41)Хор голосов – мальчишечьих и девчачьих – скандирует под моим окном: – (42)Ма-ма На-дя! (43)Ма-ма На-дя! (По А. Лиханову)* * Лиханов Альберт Анатольевич (род. в 1935 г.) – писатель, журналист. Особое внимание в своих произведениях писатель уделяет роли семьи и школы в воспитании ребёнка, в формировании его характера.
УМК школа
